0:00
0:00
controls_prev
controls_toggle
controls_next
player_volume
 
 

 

player_loop
player_shuffle
player_download
 
 
 

 

 
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Тексты радиовыпусков

Русская Испания к празднику Сан Фермин. Аудиокнига "Фиеста"

 ► Слушать на Русской Испании  

Цитата: Эрнест Хемингуэй неделями бывал в запое, как настоящий русский писатель. Отец его был врачом-гинекологом, часто принимал роды – поэтому Хэм не боялся смерти. Впрочем, выразился я непростительно осторожно – он обожал смерть. Матадор – его любимый персонаж. Именно матадор, а не тореадор, потому что "мата" значит "убивает"… Конец цитаты



 ► Слушать на Русской Испании  

Он родился 21 июля 1899 года. Как грубо сказал кто-то из американцев, Хемингуэй «приклеивал волосы себе на грудь». Может быть, чтобы казаться «животнее» и, звериными перебежками передвигаясь по Чикаго, казаться своим под стрельбой неутомимого Аль Капоне? Пиф-паф и устрашающие позы трупов. 

В 1920-е годы Хемингуэй жил в Париже, где работал собкором газеты Торонто Стар. Бывал в опасных точках, собирая информацию о греко-турецкой войне. В 1923 году вместе со своей супругой Хедли Ричардсон Хемингуэй впервые посетил фестиваль Сан-Фермин в Памплоне. Коррида очаровала писателя. Через год он вновь посетил фиесту, но уже в сопровождении друзей: Эрика Дормана-Смита, Джона Дос Пассоса, Дональда Стюарта и его супруги. Третье посещение памплонской корриды состоялось через год, в 1925 году. В этот раз в компании Стюарта, Билла Смита, друга детства, леди Дафф Твисден, её возлюбленного Пэта Гатри и Гарольда Леба. С последним у Хемингуэя возник конфликт, из-за леди Дафф: оба ревновали друг к другу. Отношениям с леди Дафф и Гарольдом Лебом Хемингуэй и посвятил свой роман.

Кроме того, Хемингуэй был вдохновлен молодым матадором по имени Каетано Ривера Ордоньес (англ. Cayetano Ordóñez). У писателя было желание написать целую книгу о корриде в научно-популярном жанре, однако произошедшие в Памплоне события подтолкнули Хемингуэя к написанию художественного романа. Менее чем за месяц он написал 14 глав книги и дал ей рабочее название «Фиеста». Завершил работу над романом Хемингуэй уже в Париже, 21 сентября 1925 года, написав под заглавием: «Потерянное поколение». Эту цитату Хемингуэй впервые услышал от Гертруды Стайн и решил воспользоваться ею, не предполагая, что она станет известным литературным термином[1].


Анализ романа «Фиеста» (И восходит солнце) Э. Хемингуэя
Петрушкин А.И., Агранович С.З. «Неизвестный Хемингуэй. Фольклорно-мифологическая и культурная основа творчества», Самара: «Самарский дом печати», 1997.

Барнса и его друзей в Памплону сначала действительно приводит желание увидеть корриду, для писателя же коррида была уже хорошо знакома (вспомним «В наше время»). И в романе «Фиеста (И восходит солнце)» Э. Хемингуэй настойчиво пытается понять народное сознание, основы народной культуры и народной жизни Испании через праздник, который, по мысли Бахтина, не просто художественное воспроизведение или отражение жизни, а сама жизнь, оформленная игровым способом и, следовательно, связанная с человеческой культурой. 

Праздник является носителем народного идеала жизни, с которым изначально связан. Именно в празднике зафиксировались древнейшие представления народа о пространстве и времени, жизни и смерти, человеке и обществе. М. М. Бахтин писал: «...Празднества на всех этапах своего исторического развития были связаны с кризисными, переломными моментами в жизни природы, общества и человека. Моменты смерти и возрождения, смены и обновления всегда были ведущими в праздничном мироощущении.

Именно эти моменты — в конкретных формах определенных праздников — и создавали специфическую праздничность праздника». Э. Хемингуэя не случайно интересует именно фиеста — древний народный праздник плодородия, ибо здесь писатель обнаруживает нечто чрезвычайно важное для романа. Основой праздничного мироощущения является особое состояние возрождения, обновления, столкновения жизни и смерти. 

Сама карнавальная стихия — «утопическое царство всеобщности, свободы, равенства», где отменяются иерархические отношения, где люди вступают в свободный фамильярный контакт друг с другом. Но ведь именно этим и привлекает фиеста Джейка и его друзей, тем, что здесь появляется немыслимая, невозможная для обычного или, иначе, «официального» существования возможность подлинных человеческих взаимоотношений, выявление истинных ценностей человеческого бытия, возможность ощутить полноту жизни. Возможность потому, что карнавал санкционирован «миром высших целей человеческого существования».

«Фиеста началась по-настоящему. Она продолжалась день и ночь в течение семи суток. Пляска продолжалась, пьянство продолжалось, шум не прекращался. Все, что случилось, могло случиться только во время фиесты. 

Под конец все стало нереальным, и казалось, что ничто не может иметь последствий. Казалось неуместным думать о последствиях во время фиесты. Все время, даже когда кругом не шумели, было такое чувство, что нужно кричать во весь голос, если хочешь, чтобы тебя услышали. И такое же чувство было при каждом поступке. Шла фиеста, и она продолжалась семь дней» 


Содержание раздела "Тексты радиовыпусков"